Пахнет Грозой. Дополнение

 

Зарницы — лишь дополнение: скромное, блеска. На тот — исключительно — случай, если некто (кто-то) озарится вопросом, мнением, сомнением, решением без явной связи с ним, блеском. Попутно-спонтанно. Исключать не могу: данный вариант, как и то, что в зарницах, на их фоне, это прозвучит лучше. В таком случае милости просим.  

 То есть, другими словами: есть посторонние мысли — прошу вас.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Итак

Шоссе — хайвэй — плавно бежало прочь, скользило до горизонта, почти невидимого, неощутимого в горяче-розовом пламени заката, и мчалось-скользило так же неуловимо-неощутимо под мощный, горячий, плавный корпус "корвета". Ли Джей, поколебавшись, всё-таки сделал привычное, обманчиво-простое движение, и она — прозрачность ВС, ветрового стекла — обрела осязаемость, стала изящно-кремовой, ласкающей взгляд и мысли. Что было очень и весьма кстати на той скорости, с которой они близились к цели. Опасной ли, нет ли — как знать.

 — Так, значит, — проворчал Чандра Юс, рассекая голосом тишь: абсолютную тишь кабины. — Наши шансы оставляют желать что? Лучшее? 

— Не совсем, — вновь поколебавшись, начал раскладывать Ли. — С таким дизайном скорее худшее. Фигурально, естественно, — добавил он, снимая снисходительным тоном цветок сомнения в глазах спутника. — Видишь ли, те модификации, что здесь, об их реальности кое – кто и близко не осведомлён. Те же, кто иначе, — сорвал он второй цветок, — уже не правоспособны. Видимо.
— Ты имеешь в виду... прыжок? — проникся, с оттенком облегчения, Чандра.
— Именно, — тон Ли, тембр, стал бархатно утешающим. — Стиль – модус кенгуру, два метра высотой, три длиной. Амортизация – сон, астара. Свеча не... Ну ты понял.
— Ну да. Свеча не погаснет, малыш не проснётся, — Юс отвёл глаза вбок, на бегущую даль пейзажа. — А снаружи...
— Именно, — повторил, переняв эстафету. — Радиус пять метров, буря... не в стакане.

Теперь она, абсолютная тишь кабины, была иной: с цветущей порослью знания; для обоих. А угасающий пожар за кремовой гладью угасал и надежды тех, ещё незаметно, кто ждал исход за его пеленой.

 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Стиль Голубой Планеты, леди и джентльмены. Добро пожаловать в Блеск и Свет.

 

Эстетика судьбы и бытия  

Иллюзия в подлунном этом мире.

Сомнительно, но может быть, и я

Попробуюсь на флейте и клавире.

 

Как голос подсознания, войду

В запутанность из образов и мнений

И сделаю их вялую войну

Мелодикой отточенных решений.

 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Итак Вновь

— Чандра Юс. О да, голос бога. —  И голос самого Тъена, Светлого, звучал так же плавно, как и лёгкие звуки флейты на заднем плане. Он двигался медленно, осторожно, среди вещей комнаты, озарённой дальним, пурпурным, почти угасшим огнём, бросая взгляды, попеременно, и на окно и на стол. — С его реноме в этом ничего странного.

— Насколько я знаю, один из них, воинов ветра, — в унисон с Тъеном, голосом, был слышен ответ. Таюла Джи почти слилась с полумраком, застыв в отрешённости ночи. — Но иерархия ветра позволяет оттенки, странные в обычном смысле. Он почти на вершине, Юс, и всё же как бы покорный.

— Один из воинов и один из носителей. Славы. Это усложняет картину, — Тъен, Светлый, сдержал свой ход и был неподвижен у чёрной стены обители. Закат, догоревший, оставил отблески пурпура на самом верху. Те, что погибли с движением Джи: в тот  миг, когда воздух стал обычным.

— Но второй... Что мы знаем о крае? Он на краю, да, все наши данные ясны, но сам-то он... — Джи медленно, очень, совершила вздох. — Его зовут Объятие Сна или кратко, а сам-то он выбирает Ли.

— Я помню, — В воздухе, утратившем ароматы, голос Тъена стал, или казался, будничным. — Две формы: Ли и Джей. Возможно, наследие детства. А возможно, скрытый код. И то, что он на краю, придаёт выбору тёмный оттенок. Подобно... — И ладонь Светлого с плавным, всё так же, жестом достигла чёрной стены.

В унисон, вновь, обозначился ход фигуры. И сама она, на фоне теперь окна, былого пурпура, источала, уже вне спячки, мягкую, лёгкую, давящую силу. Таюла Джи пробудилась.

— Тот же оттенок, что и здесь, — с накатом ласковых обертонов. — Это символично, Тъен. В моём, дальнем мире это карма. А в этом, ближнем, ананка. Ты чувствуешь, я знаю. Почувствует и он. Сон. Объятие. И если вдвоём, они будут вдвоём, то я отдамся ветру как чёрный дождь. 

Угасла флейта, угас и голос. Тъен, Светлый, тянул паузу, сколько мог: секунду, две — и...

— Они будут. И ты...

Угасла флейта. Сгущалась тьма.  

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~       

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

И Вновь И Снова 

Ветер. Шумно шипящий скользящий по краю древ, настилу трав. Влажное небо, влажные кроны. Запахи дня. И ночи.

— Допустим, так, — речь Эндояра, внешне обычная, звучала скрыто, неясно, хмуро. И взгляд, как бы рассеянный, обегал, уходил и возвращался, раз за разом, к игрушке сна. Яркой, красивой и словно вечно далёкой. — Как будто призрак. Её называют Линзой. Фило... 

Короткая пауза влилась и слилась, с ремаркой Шлема. — Филовиал Линзы.

— Да, — Эндояр медленно, подчёркнуто, наклонился к вещи. — Шедевр стиля. И качества, — снисходительно и всё же почтительно: непроизвольно. — Такая штука обладает дальнобойностью мага. Как ты считаешь... — он поднял глаза, и в его взгляде привычно угадался подтекст.

— Да, — повторился тот. Что стоял рядом, уже давно, в ожидании хода. Ладьи, ферзя или пешки, но ведущего к краху. Системы, такой реальной, великой и почти обречённой. — Она сработает. Так далеко, насколько видит. И что видит. — Его взгляд скользил по яркости линзы почти безотрывно, и краски картинки то гасли, то плыли в его, почти лишь его, зрачках.   

— Ну ладно, — Эндояр, его фигура, обманчиво слабая и заманчиво юная, отдалился вновь. — Этот корвет, последняя штука данной... — и он запнулся. — Не знаю, удобно ли. Но пусть будет система. Я бы назвал дизайном. Наш друг, ну... — он бросил кивок на линзу, — назвал так её. Машинку. Будто для нас. Если бы знал, что видим.

— Если бы, — бросил кивок, второй и туда же, Красный Шлем, второй из быстрых. — То изменил бы курс, в обычном стиле. — "Победном", мелькнула вспыхнула мысль, сгусток мысли, слышная и неслышная здесь, как ветер и морось там, за краем окна.

— В обычном? Да, — Ответил ей, мысли, возникшей как вспышка, сидящий. — Но необычном тут, вне тёмного края. Победном и бедном. И да, ветер ночи затих бы. Как этот, — с кивком, уже третьим, на тающий день. 

Шумно шипящий, буйно скользящий. Травы и древа. Влажный порыв.

Мощность корвета в красном закате там, в страшной дали. И здесь, в тёплой близи. Ярко светящей линзы.  

 

 

 

 

 

  

Новый слой
Новый слой
Новый слой
Новый слой
Новый слой
Новый слой
Новый слой
 
Новый слой

Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти


WOYA - Сервис бесплатных блогов