Сад Магнолий. Вошедшие

 

Это — Сад? Но... Что мы видим? Смутные образы. Что - то туманное. 

 

Ну вот... И да. Третьи врата, и впечатления — самые.

// Теория — на заднем плане. Взгляд изнутри. Парадоксально, туманный. 

Я помню. Опера Моцарта, нехватка нот. Слов. Понятий.

// Почти идеально точно. Понятийный аппарат, а проще, они: вехи семантики. Одна вместо сотни, как минимум, и полный — почти — туман вместо идеальной туманной ясности. Всё те же тусклые блики слепящей бездны.

Но что это было? Или, может, есть? 

// Вселенная, скрытая. Шелинъю той, одной, в одном из мест планеты, что как бы условно — наша. Но сходство такое дальнее, что назвать её, эту, классически — это исполнить карканье ворона вместо мантры йогина. 

И наша Земля уже больше не... Ну...

// Уже давно — очень давно — другая. По названию, по духу. И многим пейзажам. Когда, в тот час, как стал оформлятся лоенши: новый энкаф, мозг человека — время, элемент миража, помните? многообразия, стало ускорять свой ход. Парадоксально. И замедлять: всё так же. Восприятие как другое, работа мозга лоенши, создало другой язык — и быстро и медленно, что становилось уже нормой для неё, планеты, теперь с обилием: блистательно колоритным, названий, и одним из них, самым не самым, стало... В условно - упрощённом переводе, Разлитый Всплеск Огня Океана.

Так. И это потому, вернее, не потому ли каскад - наплыв аналогичных вспышек: с ним, огнём? И пена, и мир, и само будущее.

// И да, и нет. Что уже банально в пределах третьих ворот. Для нас — огонь и, может, пламя. Для них: тъяу шилеман тъё, носителей дивной мысли — сотни блестящих слов о сотнях оттенков и видов пламени. И эта девочка, там, на песке у склона, подножия сада, видела все их сразу, золотом кьянры, а выйдя из ленты в пену огня — и сотни оттенков нашего мира: солнца, бурлящего бликами в синих, бессчётных проливах волн. 

Подножия сада. Но ведь фигурально? Ведь сад — я не путаю? — ментальный модус лоенши, гениально обычного мозга.

// И снова: и да, и... Бушмены слушают оперу. И ментальный и реальный, материальный вне и внутри стандартного космоса. И эта девочка... Да, как бы в медитации над пеной прибоя, но это новый, очередной, бессчётный флёр.

Значит, весь мир миража пронизан садом? Тъена в золоте кьянры?

// Слишком красиво и поэтично для анализа. Но точно и блестяще в одной из граней. Их миллиарды, и даже эльфешшья о, среди которых она — лакьери шшин, девочка прибоя — чувствуют запах бури немногих, пока: миллионов, а дальше...

И они, эльфешья о, занимаются... чем? Девочка, лакьери, чем ещё?

// Вопрос деликатен, ответ элитарен. Ходом келлин ви шар, личных тропинок под небом единого.

На грани афоризма; шарм наш и с вуалью — игристой — будущего. Чувствую, что это означает одно: тропинок миллиарды и каждый — на своей. Но все интересы едины одним: через себя для других.

// О да и воистину. Лакьери шшин одна в дыхании бриза, пока не чувствует — как лингои — запрос о связи с одним из них, миллиардов, и направит ему, ей, поток... юнкао, фийелон ю. То, что сходно, слегка и ярко, с горным потоком алого утра. 

И — встречный поток? Поток - отражение? Предчувствую... Но если не один, не одна?

// Много, о да. Миллиарды, и эти потоки, юнкао фи, бьют и горят: невидимо и да, неслышимо и так — вдоль и насквозь, резко и мягко, тёплым и жарким заревом нъёри. Нъёри йи нфа: чувства себя, в безнадёжной дали одиночества, и чувства других, миллиардов, рядом, вплотную, близко и дально. Всё это, нъёри, слитно едино. Небо.

И это значит — помощь? Если просто, предельно просто. Без молний - сполохов нашей тропы.

// И это. Если. Но помощь путём лла е юммфьё а. Движения - подвижки тъены, нашей Вселенной, скрытой — условно — за алмазным флёром. Чья, тъены, реальность и есть феномены нашего мира, в чувствах мозга элоян: сейчас, и лоенши, там. Лакьери шшин, девочка прибоя, пропитана, пронизана, пробита лла е юммфьё а — и отражает его пламя. Всем, кто вдруг, внезапно, вне нъёри йи нфа. Пусть и немного, в силу всё тех же подвижек тъены. Случайно, да, и неизбежно, так. Закон флуктуаций, вечный. 

Но... и сама она, разве нет? может запнуться сбиться с ровного бурного хода тъены. Точнее, согласия с тъеной, консонанса, гармонии, выдавая залпы - салюты юнкао, фийелон ю.

// Безусловно. Абсолютно. И встречный, ответный юнкао фи придёт загорится в ровно и буйно кипящей магме шелинъю, её ментального модуса. 

Но... от кого? А если рядом... никого? Ведь нъёри йи, всё - таки даль. Пляж и песок, славный пожар заката, таёнми - лингои. И пляж - берег. Пустой?

// Скорее, да. Тот мир: алого утра, пены потока, фьёрми — не терпит суеты, круговерти. Это бессмысленно, мешает, вне разума. Но кто-то, некто, всегда у края фиала и будет, готов, к шагу талли омью. Шагам, приходу. 

Так, значит, он, на берегу кармина, он отозвался? Послав сияние фийелон ю.

// О да. Лакьери шшин, великолепно прекрасная, в таёнми - зареве, ощутила — смутно — нехватку... Ну, где-то, рью омъи ккау. Очень примерно, как очень многое в тапанте сада - энгъёри, нехватку нфойри: спутника - юноши, для выхода из таёнми. И он пустил в ход лла е юммфьё а, скрытую мощь вселенной, и обозначил шаги по песку из кармина. Он просто был рядом. 

О да, цитируя вас. Но всё же, объективно, грандиозность темы застит глаза. Я - то да, но аудитория, если есть, может усомниться. Всё нечеловечески, невероятно сложно. Где обычность? Пляж, закат, девочка с парнем? Город, шоссе, всё это?

// Всё это — реакция элоян, мозга прошлого. И для него всё это и есть. Примерно - условно, с рядом оговорок. Но для лоенши, всё время на фоне, на грани лланшьи, физических реалий - основ лингои...

Ясное небо смысла. Рискну уточнить, что лисмайе, сад магнолий, — разновидность именно лланшьи и что в этом понятии — все те миллиарды мириады. Реалий, доступных: поэтапно, фазово — в бесконечно дальнем будущем.

// Вы почти читаете мысли. И сходство, ваше, с эльфешшья о: теми, что видят, способны, алый сад, — тоже реалия.  

Метафорически, надеюсь. Кое - что просто понимаю. И представляю их: блистательную пару, на фоне обычного и необычного пожара, заката, и смутно чувствую, что нет там, рядом, ни дороги, ни чего - то привычного. Похоже, вся атмосфера этой планеты, нашей Земли, заполнена флюидами вечных костров.

// Всё так. Но переоценивать её, энигматику вечных, вне смысла. По сути, в основе, он — космос — тот же. Что же до привычного... Там, рядом, нет дороги для прихода. И нет там, вблизи, мира людей в нём, обычном смысле. Ибо это — ещё один поворот миража: алмазного. И за ним — он. Она. Чаша Фиала.   

Знал. Чувствовал. Лакьери вышла из сада, из пены огня в потоке юнкао, и не в классический мираж, а в мир одиночества. Нъёри йи нфа. 

// Тут, в общем, одна деталь. Нъёри — обычный статус тъяу шилеман тъё: того, кто с лоенши. Небо единого. И в нём и лакьери, и он, и все эльфешшья о, блистательные миллиарды, постоянно. Ибо это, с учётом бессчётных реалий дальнего, главная — одна из них — реалия Всплеска Огня Океана. Нашей планеты. А Чаша... или фиал, это грандиозный модус любого эльфе, отдельно особенный и от рождения. Он сходен с психикой, шелинъю, но это статус, грань тъены - тапанты в силу ведущих в дымке. Неизвестных законов тъены. Природы. Мира.   

И да, я помню: нфойри... Она позвала, лакьери шшин, и он был на грани фиала. Её. И вошёл по карминному пляжу, покинув свою пену и свой сад магнолий. Затем — его юнкао, фийелон ю.

// Именно. Вдвоём и чаша вокруг. И перемены.

Предчувствую одно: она меняется, чаша фиала, при вспышке - сиянии потока, сходного с молнией юнкао. Это — материальный мир, классический, но подчинённый материи мозга, лоенши, ибо им же и созданный.

// Строго, по сути, да. В терминах философии: современной. Она же признаёт — официально — бесконечную сложность мира. Вселенной. 

Отсюда, философия лоенши... Если уместно.

// Къе аддъю мфа рмьи. Обобщение реалий, дословно. По сути, она: философия шелинъю.

Итак, къе аддъю вытекает из нашей, научной?

// По сути, да. Но разница в форме феерична. Ччье амд йюдшен йёф кьяу. Чаша фиала — вне и внутри миража. Одна из простых идей девочки - лакьери, одной, и миллиардов: их. 

Эльфешшья о, чьи тропинки — под небом единого. И они — носители лоенши — так же великолепны, как и эта блистательная киска?

// О да. Это одна из непреложных реалий Всплеска Огня Океана, нашей планеты. Но тут, с учётом лланшьи ннъё чжьями ншья, реалий мира фиалов, важно: наша планета не совсем то, что знает мозг элоян, голубой шар у нашего Солнца. Для лоенши он, Всплеск, реальность, размытая (чисто образно) на часть миража, или ПВМ, помните?

Пространственно - временное многообразие, наш чёрный космос.

// Абсолютно. И на часть её, тъены, вне. И внешние лланшьи в юнгъёрмьи, взаимодействии, с чёрными — факторы, хотя и не все, великого шарма - сияния тъяу шилеман тъё, носителей блеска.

Что, видимо, означает «убийственно, непреложно красивы».

// Именно так, с очередным и пока непознанным законом: фишлайе. Великолепие чаши — отражение, непреложное, йюнкшьюми: девочки - фокуса, слитка - факела в прохладно пенистом распаде волн. И таких столько же, сколько и тропинок: под небом, тем.

И можно — легко, видимо — допустить, что он, перед ней, нфойри, просто ослеп, буквально фигурально. И был потрясён, издавая излучая поток юнкао, юнкао фи.

// Это — мозг лоенши, блистательной шелинъю, психики. Нашим, классическим, языком описать это — вряд ли.

Ну да, бушмены.

// Именно. Он сам не менее великолепен, лли анкьё ммъяу рье: почти взрослый там, на песке, — и контакт - связь флюидов её, лакьери, и лли нфойри вызвал, и сам означал ещё один слиток - факел: лингои чувств, привычный и нет, и потрясения - вспышки чаши фиала и всплески пены огня у врат алого утра. 

У меня чувство — смутное — что я падаю. О небо, о мир. И он, лли нфойри, сделал образный шаг, покидая чашу с клан шье ан йёми: той, идущей в волны — ибо его миссия закончилась?

// По сути, да. Поток юнкао пронизал сияние блеск кеннви йял оншши, девочки - зари, слился погас, и гость, лли нфойри, отступил вовне, оставив её, слиток - факел в бурунах пене, следовать дальше, путём бли ай фьёнджи йяр. Слитты гармонии согласия с движением, каскадом, переливом тъены. Вселенной, которая...

Приветлива к тем, кто следует её законам?

// В сущности, да, кроме оговорок. 

И значит, великолепие чаши и её фокуса есть отражённый блеск Вселенной?

// В рамках афоризма. Реальность в поэтичной форме. А в прозаичной — классика: ллойе рфья, взаимоотражение складок и поворотов тъены. Для них, линшойми оми, носителей лоенши, всё это привычно и, парадоксально, нет. Ибо блеск великолепия среды, ощущаемый как лингои, обилием структур мозга, есть бесконечная даль лиддъя у шелинъем: проявлений шелинъю, непривыкаемых и непознаваемых до конца. 

И теперь она, кеннви йял оншши...

// Там, у подножия вечных костров. Образно. Проникаясь мощью тапанты через объятие с морем. Морем фиала, вливая в себя его ход, влажность, нежное буйство и отдавая их дальше, по скрытой и дальней цепочке связи. Говоря, как обычно, образно. Связи через неимоверно сложные грани - размывы лланшьи, реалий многомира.

Вселенной с обилием складок, слитых одна с другой?

// И поэтично и точно. Для этого, в частности — именно так — и возник бокал, чаша фиала.  

Но всё же, почему именно он, лли анкьё ммъяу рье, этот... юный бог там, на красном песке? Линшойми оми, эльфешшья о, миллиарды, и пусть, предположим, лишь мало кто доступен для зова в тот миг, всё же почему?

// Он был, естественно, близок. Да, это не всегда важно в системе чаш, садов и тройного, но порой... Она помнила, светлая кеннви йял, его... скольжение, тёплый сход во Всплеске, она встретила его взглядом эйшьё мар ройю, попутным струе - течению горячей связи, что сохранилась, в иной фазе, бок о бок с плеском гирляндой сходных струй, в её шелинъю, её тройном и в чаше фиала. И через миллионы цепочек связи, как те, по которым шла энергия моря, она — эта струя — обозначилась в нём и вызвала буйный поток юнкао, фийелон ю, с переходом... о котором вы знаете.  

 

  

 

 

 


Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти


WOYA - Сервис бесплатных блогов